Клепинин григорий захарович

Книга — Герои и трофеи Великой народной войны. Выпуск 2-й — Филатов Константин — Читать онлайн, Страница 2

Закладки

27-го мая у реки Сан в Галиции, близ Синявы, Ширванский полк был окружен немцами, так что с трудом пробился, отступая под ураганным орудийным огнем к горе Славы. Мы делали до 60 верст в сутки, изредка задерживаясь, причем тогда выпадала большая работа на долю команды разведчиков, в которой я состоял.

Раз мы сняли австрийское сторожевое охранение, забрав всех в плен. Дело было на рассвете. Мы перебрались через реку, по пояс в воде, подползли к австрийцам и бросились на «ура». На лицах у австрийцев был написан такой ужас, какого я еще не видел никогда раньше; они бросали винтовки и повторяли только «пан, не стреляй!»

19-го июня Ширванский полк был окружен близ местечка Таржимехи и насилу пробился, отступив при содействии казаков 3-го Хоперского полка.

20-го числа мы окопались и должны были дать отпор немцам, которые повели на нас яростную атаку при поддержке ураганного огня. Полк окопался на холмистой местности и выдерживал упорный натиск немцев, осыпавших нас снарядами, от которых кругом горели все деревни и дождем падали пули. Санитары не успевали уносить раненных.

Пуля вывела из строя тяжело раненым доблестно распоряжавшегося командира 1-го батальона подполковника Соколова, вслед за которым и младших офицеров выносили одного за другим. Когда был убит прапорщик Побиванцев, командир полка приказал мне принять командование его ротой и послал меня в распоряжение капитана Джанаева, заменившего подполковника Соколова.

Тогда из всего полка были образованы три сводные роты, из которых одной командовал офицер, другой — подпрапорщик, а третьей — я. Капитан Джанаев взял с меня слово, что я не отступлю. Я приказал немедленно занять прежнее расположение и следить за немцами, а сам наблюдал в бинокль, причем вокруг меня как мухи жужжали и щелкали разрывные пули.

Немцы несколько раз пытались наступать, но всякий раз мы их отбивали залпами, причем они бросали своих раненных, из которых мы несколько менее тяжело раненных отправили в штаб полка, причем доставлять их приходилось под обстрелом немцев.

Несмотря на тяжелое наше положение, солдаты заботливо перевязывали раненных врагов, что меня тогда, я помню, как-то поразило; тут сказалась русская незлобивость: солдаты забывали, что пленные — враги, а видели только страдающих людей, которых дружески ободряли, увещевая потерпеть.

Мы продержались до вечера, причем когда у меня оставалось очень мало людей, мне дали два пулемета, при помощи которых мы и прогнали немцев в лес. Ночью велено было продолжать отступать, что мы и сделали, отходя незаметно и неожиданно для неприятеля. За бой 20-го июня я получил Георгиевский крест 3-й степени».

Удостоившись получить два Георгиевских креста, Ирманов поехал в отпуск, и тут ему посчастливилось получить от своих родственников денежную помощь для перехода в кавалерию, то есть исполнить свою первоначальную мечту. Он возобновил ходатайство и был 21 июня 1915 года переведен в 3-й Хоперский казачий полк Кубанского войска.

«16-го августа, — продолжает Ирманов, — я был послан с разъездом в 15 человек на правый фланг 3-го Кавказского корпуса. Мне было приказано следить за неприятелем и доносить о его действиях в штаб корпуса. Рязанский полк был расположен влево от деревни Стрыгово до господского двора Тевли, а Белевский полк окопался западнее и южнее дер. Стрыгово до дер. Дубово.

Неприятель, при поддержке усиленного артиллеристского огня, двигался из дер. Залесье на Тевли. Я оставил большую часть разъезда в дер. Стрыгово, а сам с урядником Маловым и казаком Колесниковым отправился пешком за линию расположения Рязанского полка, где выбрал удобное место для наблюдения за противником.

Местность была ровная, но на ней близко одна от другой были расположены на половину уничтоженные артиллеристским огнем деревушки, где скрывались, дрожа от страха, старики, не захотевшие следовать за молодежью при ее выселении. Неприятель стремительным натиском занял господский двор Тевли, осыпая снарядами окопы Рязанского полка.

Рязанцам пришлось отступить, причем одна рота была окружена немцами и пробивалась. Нам было видно, как противник двигается на дер. Новоселки и господский двор Туличи, заходя в тыл Белевскому полку. Я догадался, что связи между рязанцами и белевцами нет, а потому побежал в дер.

Стрыгово, вскочил на коня и помчался на виду у противника в ближайший батальон Белевского полка. Немцы меня увидели и осыпали шрапнелью и дождем пуль, но я ничего не сознавал, а летел стрелой. Благодаря своевременному извещению, белевцы отступили к дер. Юзефин и здесь окопались.

Мы продолжали наблюдать у деревни Стрыгово, и вдруг увидели колоннами двигавшийся полк от дер. Береза, южнее дер. Малыши и за дер. Стрыгово. Это был, как потом оказалось, Лорийский полк, шедший на поддержку нам. Полк двигался, ничего не зная об отступлении 18-й дивизии, а потому немцы угрожали его флангу.

Я послал казака навстречу полку, чтобы доложить обстановку. Полк окопался у дер. Малыши, причем оказалось, что если бы не своевременное извещение, он был бы охвачен неприятелем. За разведку 16-го августа я получил крест 2-й степени; кресты получили также Малов и Колесников.

8-го сентября я находился с разъездом между двумя нашими дивизиями. Наша пехота отходила от реки Щара по главному шоссе. Для прикрытия ее отступления оставались наш разъезд и разведчики Апшеронского и Дагестанского полков.

Прождав несколько часов, разведчики отошли вслед за своими частями, мы же оставались в лесу по обе стороны шоссе. Решив, что противник до ночи не покажется, мы стали жарить барашка, причем один казак оставался на посту.

Вдруг он кричит: «немцы, кавалерия!»

Я побежал посмотреть. Действительно, показался всадник, а за ним еще и еще. За всадниками можно было разглядеть пехоту.

Я отправил казака с донесением в ближайшую пехотную часть, двух казаков послал следить за дальней дорогой, параллельной шоссе, чтобы немцы нас не обошли, двум приказал увести лошадей подальше в лес, двух казаков поставил по другую сторону шоссе, а сам остался с двумя, приказав не стрелять, пока не дам знак.

Немецкая кавалерия состояла из двадцати человек, которые ехали человека по два — по три на порядочном расстоянии один от других.

Пропустив 15 человек мимо себя, мы дали два залпа, которыми сбили пять всадников и трех лошадей, раненные поползли, лошади взвились на дыбы, поднялась паника; дав еще залп, мы сбили еще трех немцев и двух лошадей, а остальные ускакали к своей пехоте, которая остановилась и начала нас обстреливать сильным ружейным огнем.

Но, несмотря на огонь пехоты, мы отобрали у убитых и раненных немецких кавалеристов седла, карабины, пики и сняли погоны, и унесли все это в лес. Помню, как я хотел допросить одного немца, раненного мною в живот. Он, вместо ответа, стонал, извиваясь змеей, хватал меня за ноги и вращал глазами. А другой делал невероятные усилия ползти, но вместо того барахтался на одном месте. Но и тут один из казаков перевязал раненого. Затем мы стали отстреливаться от неприятельской пехоты, пока не подошли наши пехотные подкрепления, которые и отбросили залпами немцев, а затем мы продолжали отступать. За это дело я получил Георгиевский крест 1-й степени.

Медаль 4-й степени я получил за то, что подполз на 30 шагов к неприятельским окопам близ станции Коссово в середине сентября, где две сотни нашего полка производили разведку с целью выяснить количество неприятеля.

После получения полного банта (Георгиевские кресты 4-й степени № 128155, 3-й степени № 57397, 2-й степени № 8573 и 1-й степени № 3717), я был представлен за боевые отличия к производству в прапорщики, но от этого производства отказался, прося прикомандировать меня к Николаевскому кавалерийскому училищу для сдачи экзамена на офицера. Просьба моя была исполнена, и я отправился в Петроград. Явившись в училище 15 октября 1915 г., я узнал от начальника его, что время экзаменов уже прошло. Тогда я подал прошение и был принят в училище юнкером на 5-ый ускоренный курс».

Читайте также:  Восстановление в российской федерации орденов императорской россии.

Теперь Ирманов окончил Николаевское кавалерийское училище и Высочайшим приказом от 1-го февраля 1916 г. произведен в прапорщики с назначением в части пограничной стражи западного фронта. Дай Бог ему успеха и силы!

71-го пехотного Белевского полка штабс-капитан Митрофан Михайлович Очеретько

Штабс-капитан 71 — го пехотного Белевского полка Очеретько Митрофан Михайлович, потомок запорожских казаков, уроженец Полтавской губернии, Лубенского уезда, Засульской волости, села Матяшовка. Родился 4-го июля 1884 г., православный, женат, имеет двух детей.

Окончил Лубенское шестиклассное сельскохозяйственное училище, затем Одесское юнкерское училище младшим портупей-юнкером по первому разряду, а также главную гимнастическо-фехтовальную школу в Петрограде по первому разряду. По окончании курса выпущен подпоручиком в 71 пехотный Белевский полк.

За боевые отличия получил орден Святого Георгия 4-й степени, а также чин штабс-капитана.

«Мой рассказ, — говорит Очеретько, — относится к бою при деревне Венглин, Люблинской губернии, на линии Люблин — Холм, где в боях участвовал наш полк.

10-го августа 1914 г. нашей дивизии было приказано атаковать Здеховицкие позиции, представляющие собой холмистую местность, изрытую оврагами, ручейками и пересеченную рощей и перелесками. Три батальона нашего полка были в боевой линии, а четвертый в резерве.

Вскоре выяснилось, что перед нами силы противника, значительно превосходящие нас численностью. Вследствие этого резервный батальон был влит в боевую часть.

1-й, 2-й и 4-й батальоны расположились в лесу, откуда и должны были вести наступление на неприятельские позиции, представляющие собой несколько укрепленных возвышенностей.

3-й батальон, в котором находился я, был отделен от вышеуказанных батальонов своего полка рвом, покрытым лесом и кустарником. Продолжением рва была дорога на Красник, принятая нами во внимание на случай отступления.

На наш 3-й батальон была возложена самостоятельная задача: атаковать находящуюся вблизи деревушку Венглинек и выбить засевшего в ней неприятеля.

Будучи до известной степени отрезанными от своего полка, мы не имели возможности наблюдать за происходившими там действиями.

Как выяснилось впоследствии, наши, при выходе из леса, подверглись жестокому ружейному и артиллеристскому обстрелу неприятеля, были им потеснены, после чего враг перешел в контрнаступление, имея намерение, обойдя полк, отрезать ему дорогу на Красник.

Таким образом, трем означенным батальонам приходилось отступать, не имея возможности поставить нас в известность о предпринятом решении.

Между тем, наша часть, развертываясь под неприятельским артиллеристским огнем, несла незначительные потери и вскоре перешла в наступление на открытом месте, находясь приблизительно в 1500 шагах от австрийской позиции.

Продолжая наступление и приблизившись к неприятелю на расстояние 600 шагов, мы попали в сферу ружейного и пулеметного огня, понеся большие потери в составе офицеров: батальонный командир был ранен, один ротный командир — убит, второй смертельно ранен, третий и четвертый — ранены тяжело. Из офицеров остался в живых один я, вследствие чего и приял командование батальоном.

В это время части противника находились от нас шагах в 400, охватывая и тесня наши фланги. Видя безвыходность положения, я решил пожертвовать двумя пулеметами, чтобы дать возможность отойти батальону.

Источник: https://detectivebooks.ru/book/33326400/?page=2

Спорт на Урале — Чуприков Григорий Захарович

ЧУПРИКОВ ГРИГОРИЙ ЗАХАРОВИЧ

Чуприков Г.З.  – (21.01.1927 г. в д. Урваново Туринского района Свердловской области) Председатель коллектива физкультуры (В-Пышма, ДСО «Металлург» — ДСО «Труд», ПМЭЗ)

Григорий Захарович вместе с семьей приехал в город Верхняя Пышма в 1935 году. Учась в школе №1, любил заниматься физкультурой и спортом. Летом играл за дворовую команду в футбол, а зимой гонялся на лыжах и играл в хоккей с мячом.

На фронт ушел добровольцем из Верхней Пышмы в августе 1943 года по комсомольскому призыву. В составе 300 уральцев был направлен в школу юнг на Соловецкие острова, где прошел специализированную подготовку для службы на боевых кораблях. В действующей армии находился с октября 1944 года до мая 1945 года.

Воевал в составе Второго гвардейского краснознаменного печенского дивизиона «морских охотников» на Северном флоте.

Принимал участие в боевых действиях на МО 425 «Малого охотника», сопровождал конвои транспортных кораблей союзников, принимал участие в постановке минного заграждения, участвовал в десантировании морской пехоты и разведгрупп.

В 1948 году, проходя службу на флоте, вошел в состав сборной команды Беломорской флотилии по футболу и хоккею. Чемпион Архангельской области по футболу 1948 – 1949 годов. Выполнил первый спортивный разряд. Команда принимала участие в чемпионате РСФСР. Участник ¼ финала на Кубок РСФСР (проиграли команде города Ревды Свердловской области)

После демобилизации из армии в 1950 году, вернулся в Верхнюю Пышму. Поступил на работу на Пышминский медьэлектролитный завод, где трудился в цехе межцехового транспорта и в цехе №2 электриком.

Сразу включился в спортивную жизнь города, возглавив коллектив физкультуры Пышимнского медеэлектролитного завода.

Создал сборную команду завода «Металлург», начал проводить соревнования между цехами по: легкой атлетике (в том числе начали проводить эстафету на приз малотиражной газеты «Электролитчик»), футболу, лыжным гонкам, велосипедному спорту (Ф.

Косолапов), парусный спорт (на озере Балтым создали базу, тренер-общественник Г. Петров), настольный теннис и шахматы возглавил тренер-общественник П.Ф. Скобяев. Начали проводить цеховые спартакиады. Эстафету пятиугольника и спартакиаду по многоборью ГТО.

С 1952 года работает штатным работником по физической культуре и спорту на заводе.

Многие годы являлся ведущим спортсменом завода по нескольким видам спорта, имел спортивные разряды по пяти видам спорта. Чемпион и обладатель Кубка Свердловской области по футболу.

После окончания вечернего отделения Свердловского горно-металлургического техникума в 1956 году работал инженером отдела главного энергетика завода, заместителем начальника теплотехнического цеха.

С сентября 1971 года трудился в Тюмени начальником отдела электрификации, главным инженером-энергетиком Облсельхозуправлением, главным инженером, главным инженером областного «Сельхозэнерго», начальником Тюменского района этой системы. Трудовую деятельность закончил капитаном-директором плавзавода «Тюменец-1», где работал с 1983 по 1987 годы. В 1994 году вернулся в город Верхнюю Пышму.

Через всю жизнь пронес любовь к физкультуре и спорту. Закончив активно тренироваться и выступать в соревнованиях стал участником ветеранских команд.

Член городского совета ветеранов.

Награжден орденом Отечественной войны второй степени, медалями: «Адмирала Ушакова», «За оборону Советского Заполярья», «За победу над Германией», юбилейными медалями.

Награжден почетной грамотой ЦК ВЛКСМ (1947), Грамотами городского и областного спорткомитетов.

Источник: http://sportufo.ru/persony/64-persony-ch/2004-chuprikov-grigorij-zaxarovich.html

Филатов Константин — Герои и трофеи Великой народной войны. Выпуск 2-й

Во время русско-японской войны поступил в Забайкальское казачье войско, есаулом отбыл всю кампанию частью в отряде генерала Мищенко, а некоторое время в штабе Главнокомандующего ординарцем. Он заслужил боевые награды, до ордена Святой Анны 2-й степени, Святого Владимира 4-й степени с мечами включительно, и чин войскового старшины.

По окончании войны возвратился обратно в Пограничную стражу и был одно время в Новороссийске.

С начала этой войны Ф.Ф.Тютчев находился в тылу, но это его не удовлетворяло, и по просьбе его он был прикомандирован к доблестному пехотному Орловскому полку, в рядах которого и заслужил Георгиевское оружие.

Когда же стали формировать из частей пограничной стражи Конный полк, Федор Федорович перешел туда и служил с великим отличием, пока недуг не свалил его.

Оправившись, он вновь поехал на поле брани, но пал, сраженный смертельно не в бою, а по причине болезни, развившейся вследствие ранения.

Лейб-гвардии Кексгольмского полка подпоручик Алексей Александрович Павлов

Подпоручик Лейб-гвардии Кексгольмского полка Алексей Александрович Павлов, потомственный дворянин, уроженец г. Варшавы, православный, родился 28 января 1892 г. По окончании Тифлисской гимназии, в 1910 г. поступил в Павловское военное училище, каковое и закончил в 1912 г. старшим портупей-юнкером с назначением в Лейб-гвардии Кексгольмский полк.

Георгиевское оружие подпоручиком Павловым было получено за славное дело, о котором он повествует так:

«Вечером 17 декабря 1914 г. я со своей ротой находился в полковом резерве, в составе своего батальона, при деревне Калень. Около 11 часов ночи мною было получено распоряжение выступить совместно с 5-й ротой на участок другого батальона нашего полка, где и поступить в распоряжение командира батальона, капитана Редзько.

В лесу я перестроил роту рядами и, разведя шеренги по обочинам дороги, двинул ее вперед на открытое место. В нескольких сотнях шагов нам предстояло перевалить через бугор, освещенный заревом горевшего поблизости фольварка. Быстрым шагом, не дав противнику возможности направить на себя огонь, мы благополучно миновали бугор.

Далее пришлось идти задами деревни Конопница, которую неприятельская артиллерия сильно обстреливала бомбами и шрапнелью. Вскоре я принужден был положить роту, так как выступившая с нами и шедшая впереди 5-я рота остановилась и легла.

Читайте также:  Четверолапые герои великой отечественной войны

Здесь я передал командование младшему офицеру, а сам в сопровождении проводника отправился к командиру батальона, в распоряжение которого поступал. В батальоне я получил приказание идти дальше и атаковать окопы противника.

Бегом продвинувшись на указанное место, я развернул три взвода в густую цепь, а четвертому приказал идти развернутым строем за серединой роты, и скомандовал «вперед». Едва рота двинулась с места, как противник открыл огонь. Зарево пожара ярким светом заливало открытое место, предоставляя неприятелю возможность следить за нашим передвижением.

В это время я потерял проводника. Немцы развили ураганный огонь. Ослепленный сильным заревом, я двинулся на удачу, не видя перед собой противника и не зная даже приблизительно расстояние до него. Люди не отставали. Внезапно я очутился на какой-то насыпи и увидел перед собой внизу канаву, сообщающуюся с неприятельским окопом. Канава и окоп были заняты противником.

В этот момент я был ранен пулей в кисть левой руки. Не теряя времени, я, крикнув «ура», бросился с шашкой на неприятеля, пытавшегося выбраться из канавы. Идя по насыпи, я сверху рубил сидящих в окопе немцев. В то же время бой разгорелся по всему фронту роты.

Я видел, что немцы ослабели под нашим ударом: некоторые подымали уже руки вверх, но и их закалывали рассвирепевшие солдаты, остальные искали спасения в бегстве. Вскоре окоп был занят моей ротой. Я хотел начать преследование бежавших немцев, но внезапно почувствовал сильную боль в левом паху, вслед за тем упал в канаву и потерял сознание.

Очнувшись и подняв голову, я услыхал немецкую команду «смотреть влево», а в нескольких шагах от себя увидел окоп, снова занятый неприятелем. Немцы находились в состоянии возбуждения и опьянения. Не выпуская из рук шашки, я осторожно пополз в обратную сторону.

Вскоре впереди себя я увидел немецкого часового с винтовкой, который, приняв меня за своего, окликнул: «Камрад!» Я ему не ответил. Темнота спасла меня. Продолжая пробираться дальше, я подполз вплотную к часовому. Немец нагнулся ко мне. Воспользовавшись удобным моментом, я сильным ударом шашки ткнул его в горло. Он схватился руками за лицо, захрипел и упал. Покончив с часовым, я снова почувствовал слабость. Боль и потеря крови совершенно обессилили меня. Прислонившись к трупу врага, я впал в забытье и затрудняюсь сказать, сколько времени оставался в таком состоянии. Как я добрался до своих и что было потом, помню плохо.

Впоследствии я узнал, что наши разведчики наткнулись на меня и на заколотого мною немца и, приняв меня за мертвого, решили не брать тело мое с собою; к счастью я застонал и это меня спасло. Устроив носилки из развернутой шинели, они бережно донесли меня до перевязочного пункта, где мне оказали первую помощь».

90-го пехотного Онежского полка капитан Николай Андреевич Сытинский

90-го пехотного Онежского полка капитан Николай Андреевич Сытинский, уроженец Нюландской губернии, происходит из купеческой семьи, родился 4 августа 1871 г.

Воспитывался в Гельсингфорской Александровской гимназии, а по окончании 5-и классов в 1888 г. поступил на военную службу вольноопределяющимся в 90-й пехотный Онежский полк.

Из полка Николай Андреевич был командирован в Виленское пехотное юнкерское училище, по окончании выпущен подпрапорщиком в свой же полк.

Н.А.Сытинский участвовал в русско-японской войне, будучи штабс-капитаном. В 1911 г. произведен в капитаны, а теперь командует 11-й ротой, и за славный бой 26 августа 1914 г. пожалован орденом Святого Георгия 4 степени.

Капитан Сытинский, сроднившись со своим полком и отдав лучшие молодые силы строевой службе, вместе с тем нашел время и для литературы и написал ценный труд — историю Онежского полка.

С большой старательностью добывал он из под вековой выли архивов сказания о славных подвигах героев-однополчан.

По справедливой случайности ему самому ныне пришлось стать украшением в истории новейших дней, ибо за свои подвиги он награжден боевым отличием храбрых — орденом Святого Великомученика Георгия 4-й степени.

В Высочайшем приказе о его подвиге говорится следующее: «По удостоению орденской Георгиевской думы присужден орден Святого Георгия 4-й степени капитану Николаю Сытинскому за то, что в бою 26-го августа 1914 года при взятии сильно укрепленной позиции захватил с боя два неприятельских пулемета».

Конечно, эта краткая официальная реляция не рисует той яркой картины, которая была на самом деле.

И, не смотря на то, что капитан Сытинский красноречиво описывал в своем историческом труде подвиги однополчан, там, где касалось выяснения его личных подвигов, уходил в себя и становился крайне неразговорчивым.

И поэтому только с большим трудом удалось установить некоторые подробности того славного дела, за которое ему была пожалована высокая боевая награда.

Обстоятельства этого дела следующие. Утром, на рассвете 26-го августа 1914 г. из штаба полка доставлено было приказание командиру 11 — й роты капитану Сытинскому выбить австрийцев, занявших опушку рощи и окопавшихся. Утро было слегка холодное, воздух чист и прозрачен, а потому противника было легко высмотреть.

Время было тяжелое, последние несколько дней люди почти не спали, но тотчас, получив приказание, все подбодрились, сознавая всю серьезность наступавшего момента. Капитан Сытинский обратился с краткой речью к своей роте, причем речь его, как полкового историка, произвела глубокое впечатление на солдат. Тронулись вперед, поползли.

Сначала противник не заметил, но потом открыл усиленный ружейный и даже артиллеристский огонь.

Дело разгорелось вовсю. Онежцы не останавливались, несмотря на сраженных сотоварищей. Доблестная рота делала свое великое дело спокойно, без замешательства. Пришла решительная минута, и тогда капитан Сытинский поднял роту и бросился в атаку на врага, идя сам в первых рядах.

Цель была близка, окопы уже заняты, всюду шел жестокий рукопашный бой, но в это время пуля поразила доблестного командира в правый бок. Несмотря на свою рану, он продолжал руководить атакой, и скоро блестящее дело было успешно завершено. Австрийцы были выбиты из окопов, и опушка леса осталась за нами. Тут Сытинский лишился сил и упал.

Еще во время боя капитан Сытинский видел, как рядовой его роты Ермолаев захватил австрийский пулемет, из которого стрелял неприятельский офицер, хладнокровно нанося громадный вред атакующим.

Ермолаев подбежал к самому пулемету, опрокинул его плечом, прикладом же своего ружья размозжил голову неприятеля и захватил эту «адскую шарманку», как ее часто называют солдаты.

Потерявшего сознание Сытинского перенесли в более безопасное место, сделали первую перевязку, но до настоящей перевязки пришлось ждать целых 10 томительных часов.

Ранение было столь сильное, что пришлось Николая Андреевича эвакуировать спешно в тыл.

Но, кое-как поправившись, капитан Сытинский уже вернулся на фронт, горя желанием участвовать в дальнейших ратных подвигах своего родного полка. Да сохранит Господь Бог жизнь этого доблестного офицера!

Лейб-гвардии Кексгольмского полка подпрапорщик Григорий Захарович Клепинин

Лейб-гвардии Кексгольмского полка подпрапорщик Григорий Захарович Клепинин, крестьянин Пензенской губернии, Мокшанского уезда, Мрайловсой волости, села Марфина. Родился 17 ноября 1880 г.

, православный, женат, имеет троих детей. До военной службы занимался подрядами по каменным работам. Окончил церковно-приходскую школу в с.

Скачки, Пензенской губернии, и 4-классное городское училище в Варшаве.

Призван на службу в 1902 г. в Лейб-гвардии Кексгольмский полк. В 1903 г. назначен в полковую учебную команду, которую окончил первым. В 1905 г. 5 сентября произведен в фельдфебели. В 1906 г. с 26 августа остался на сверхсрочной службе. В 1908 г. окончил первым в дивизии школу подпрапорщиков.

Источник: https://fanread.ru/book/10939200/?page=8

Книга Герои и трофеи Великой народной войны. Выпуск 2-й. Содержание — Лейб-гвардии Кексгольмского полка подпрапорщик Григорий Захарович Клепинин

Потерявшего сознание Сытинского перенесли в более безопасное место, сделали первую перевязку, но до настоящей перевязки пришлось ждать целых 10 томительных часов.

Ранение было столь сильное, что пришлось Николая Андреевича эвакуировать спешно в тыл. Но, кое-как поправившись, капитан Сытинский уже вернулся на фронт, горя желанием участвовать в дальнейших ратных подвигах своего родного полка.

Читайте также:  Орден знак почета

Да сохранит Господь Бог жизнь этого доблестного офицера!

Лейб-гвардии Кексгольмского полка подпрапорщик Григорий Захарович Клепинин

Лейб-гвардии Кексгольмского полка подпрапорщик Григорий Захарович Клепинин, крестьянин Пензенской губернии, Мокшанского уезда, Мрайловсой волости, села Марфина. Родился 17 ноября 1880 г.

, православный, женат, имеет троих детей. До военной службы занимался подрядами по каменным работам. Окончил церковно-приходскую школу в с.

Скачки, Пензенской губернии, и 4-классное городское училище в Варшаве.

Призван на службу в 1902 г. в Лейб-гвардии Кексгольмский полк. В 1903 г. назначен в полковую учебную команду, которую окончил первым. В 1905 г. 5 сентября произведен в фельдфебели. В 1906 г. с 26 августа остался на сверхсрочной службе. В 1908 г. окончил первым в дивизии школу подпрапорщиков.

За боевые подвиги получил Георгиевские кресты: 4-й степени № 2369, 3-й степени № 546 и 2-й степени № 81. 14 февраля 1915 г. произведен в прапорщики.

С 15-го по 20-е августа 1915 г. в Восточной Пруссии между деревнями Дитрихсдорф, Орицо, Ланы, Франкенау, Ранекен и Мушакен шли беспрерывные бои. Участвовав во всех сражениях, подпрапорщик Клепинин так рассказывает о своих подвигах.

«16 агуста в 8 часов утра у дер. Дитрихсдорф, когда весь полк находился на дороге в колонне по отделениям, противник с трех сторон открыл ураганный артиллеристский огонь из всех калибров.

После первого же выстрела командир 2-го батальона полковник фон Клуген приказал батальону принять вправо и занять позицию. Я находился с подпоручиком Дедюлиным при 1-м взводе, где было около 40 человек; впереди них 1-я рота и правее 5-я рота.

Артиллеристский бой продолжался до 2 часов дня, после чего справа из лесу в 1000 шагах показались колонны немцев. Как только они вышли из леса, мы немедленно переменили фронт и открыли частый ружейный и пулеметный огонь. Стрельба продолжалась около часа.

Несколько раз приходило приказание отойти назад, но люди продолжали частым огнем расстреливать противника приблизительно на 300–400 шагов; наконец все патроны были израсходованы. Нижние чины кричали: «давай патронов», но достать их было никак нельзя.

Много наших здесь было ранено и контужено! Наконец, мы стали ползти назад; противник это заметил и открыл сильный пулеметный огонь. В таких условиях нам пришлось двигаться шагов 400 под губительным огнем противника до ближайшего леса, куда нас прибыло всего лишь 12 человек с подпоручиком Дедюлиным.

При отходе с этой позиции, мне было доложено ефрейтором пулеметной команды Жуковым, что, за выбытием людей, они не могут вывезти свои два пулемета. Тогда я с оставшимися своими 12-ю солдатами взял пулеметы и под губительным огнем противника ползком довез их и присоединил к пулеметным двуколкам.

После этого я с остатками роты, блуждая по лесу между различными частями войск, нашел командира своей роты, капитана Редзько, контуженного в ногу. С ним было несколько человек нашей роты и человек 200 другой роты нашего полка. Вместе с ними мы присоединились к полку.

17 августа в 1 час ночи командир полка приказал остаткам нашей роты двинуться цепью вперед по дороге, сказав, что мы должны прорваться к городу Янову.

При этом командир полка в присутствии командира бригады Любарского добавил, что справа и слева немцы, и мы находимся в критическом положении; нас может спасти только быстрый маневр, поэтому нам необходимо до наступления рассвета добраться до Янова.

Впереди всех нас шли 4 человека нашей роты, затем я с капитаном Редзько, полковой адъютант и подпоручик 3-й гвардейской артиллеристской бригады Гедлунд; сзади шла цепь от нашей роты, затем пулеметная команда и артиллерия, прикрывавшая остатки нашего полка.

Пройдя шагов 500, мы были остановлены немецким огнем, открытым по нам, а следовавшая за нами часть полка оторвалась. Мы немцам ответили также огнем и перестрелка продолжалась около часа, после чего мы отошли влево, но снова попали под пулеметный огонь немцев.

Таким образом мы пробыли в лесу до 7 часов вечера, не имея возможности присоединиться к своим. Наконец в 7 часов вечера мы очутились между двух пулеметных огней и, как потом оказалось, с одной стороны стреляли наши.

Мы легли на землю и минут через 20 увидели раненого русского офицера, бегущего от немцев, который, увидев нас, крикнул: «Братцы, здесь немцы, там наши!» Он бросился бежать через поляну по направлению пулеметных выстрелов с другой стороны. Тогда мы тоже побежали за ним.

По нам стреляли и немцы и наши, и только благодаря случайности никто в это время не был ранен. Пробежав шагов 400, мы увидели лежащую цепь 141-го пехотного Можайского полка, а также здесь были и отдельные нижние чины других частей.

Мы присоединились к можайцам, после чего капитан Редзько и я приняли командование над остатками их полка, продолжая отбиваться от немцев, которые были уже шагах в 300-х от нас. Бой продолжался до 8.30 ч. вечера, пока не стемнело. С наступлением темноты, когда стрельба прекратилась, контуженный полковник Галлер, забрав своих людей, повел их, куда ему раньше было приказано, а мы направились к городу Янову.

Двинувшись в этом направлении, мы снова очутились между немецкими разъездами и пробыли в лесу ночь и целый день 18-го. Днем ходили мы по лесу взад и вперед для того, чтобы найти какой-либо ориентировочный предмет, наконец, нашли маленькую речушку, где и остановились.

Затем, уже вечером в 9 часов 18-го, наметив по карте направление, мы двинулись к городу Янову.

По дороге встречались немецкие разъезды, прорывались мы через их цепи и, наконец, в одном месте у железной дороги, вблизи будки № 15 были замечены немецкими бронированными автомобилями, которые в течение 2-х часов не давали нам возможности даже подняться с земли.

Уже ночью, после долгой безрезультативной стрельбы, автомобили разъехались в стороны, а мы, воспользовавшись этим и темнотой, стали по одному переходить за железную дорогу. От нее до Янова оставалось верст 12 и мы снова двинулись в путь.

В 4 часа утра подошли к реке Оржец и стали искать переправы. Но не найдя ни моста, ни лодки, решили переправляться вплавь. Сняв верхнее платье, я отнес на противоположный берег винтовку и 200 боевых патронов, а затем вернулся и, взяв контуженного капитана Редзько, вместе с ним поплыл на другую сторону. К счастью, река была не очень глубока, и я всего лишь два раза окунул капитана с головой.

В этот день стоял по низким местам густой туман, что более всего и способствовало скрытному приближению к реке, которая охранялась беспрерывной цепью постов противника. Как только мы бросились в воду, немцы открыли ружейный огонь; мы отвечали по направлению выстрелов.

Когда все наши 10 человек переправились, мы двинулись дальше и вскоре подошли к деревне Воля-Задунайская, где были встречены огнем неприятельского разъезда, состоявшего из 25 человек.

Мы в свою очередь открыли по ним сильный огонь и, выпустив каждый патронов по 5, бросились в штыки. Немцы не выдержали нашего натиска и бросились бежать, оставив двоих убитыми.

В этой деревне мы на дороге нашли ящик боевых патронов и забрали его с собой.

После этого двинулись дальше и, пройдя версты три, пришли в другую деревню, где я нанял за 5 рублей подводу, на которой доставил 20-го августа капитана Редзько в г. Прасныш.

За все это я награжден тремя Георгиевскими крестами: 4-й степени — за общие действия и прорывы из неприятельского плена; 3-й степени — за спасение двух пулеметов 16-го августа; 2-й степени — за спасение жизни капитана Редзько, за что кроме того был произведен в чин прапорщика.

Источник: https://www.booklot.ru/genre/nauchnoobrazovatelnaya/istoriya/book/geroi-i-trofei-velikoy-narodnoy-voynyi-vyipusk-2y/content/3701852-leybgvardii-keksgolmskogo-polka-podpraporschik-grigoriy-zaharovich-klepinin/

Ссылка на основную публикацию